Своей красоты всегда я боялся. Та прозрачная кожа распространялась мне
как одна,полностью отличная от матовых тел, которые были видны и касались квартала. Кожа лепеска, которые уходили внутрь как будно они
содержали небо.Было мало раз, что я был двух шагах от неё и меньше, те,
которые я решился на то чтобы говорить ей какое-то слово. Но приятели
её класса и моей, всегда подозревали что между нами было что-то. Естественно я воодушевлял эту идею, разбрызгивая непонимания. Марта
давала ему сверкание зарождаещемуся престижу, который начинал иметь мою любящую биографию. Мне способствовало то что, ей не знали жени-
ха ,потому что, как будно она была самой уродливой, все удалялись от
её стороны. Было нужно становиться на якорь.' Очень тайком я шпионил за её тело и это представляло с чуством необьяснимой вины. Казалось, что совершал измену в её глаза, потому что, когда они смотрели, они заставля-
ли забыть то,что существовали тела.
Один день без обьявлений и обьяснений она ушла из города. И Марта пе –
решла к тому, чтобы быть именем, которое каждые приятели произносили
так, чтобы искать рот. Тех подозрений долшны быть, вырос ошибленно и
будет который продолжит клястья что между нами невероятно.' Было что
то.'
Прошли года. Достаточно для того, чтобы уже совсем я не напомнил её.
Моя жизнь удалилась от всего того, что было этапом школы. Полученное
В наследство кузнечное ремесло, в котором я начался, когда шёл в шко-
лу, нажало меня с клещами в квартал, в клуб, в рыбную ловлю. Я не знал
что иметь покровителя, потомучто что мой отец никогда не хотел навязать
эту работу, и также у меня не было служащий, так что просто я ударял же-
лезо с хорошем свободным рассписанием. Мне давалось время, пробегать
бары и ходить за давушками которые начинали поднимать хвост. Но ни
одна была как Марта. Я прошёл из- за квартала без скандала, и если кто-то
не обьявляет мне против, не имел никакой опоры,потомучто я всегда был солидарным соседом. Конечно, поскольку они мне нравились, самые мень-
шие из двадцати каждый раз у меня оставились дальше.
Стремясь к ним я прошёл какие-то эпизоды, в которых никто не верил бы, но которые они пробуют, что в делах любьви, капризах тех, которые выходят из дней рождения пятнацати.
С месяцами я воодушевлял мысль уходить из кучнечного ремесла. Думать,
что это могло быть, начало. Я по отношению ни к кому имел, что поддер-
живать и какой то вес в банке дал бы мне, чтобы бросать вместе находом
на пенсию. Годы убили мне илюзии и у меня не были никакие другие вды-
хания.
? Друзья? Немногие Я был и не был с темы из квартала. Мои приятели сред-
Ней школы были приняты врачами и адвокатомы. Я прекратил видеть их ког-
dа они ушли изучать в Монтевидео.
Точно две недели назад, один из приятелей годах учёбы, пригласил меня в
свадьбу своего сына, может быть чтобы идти с его сосданием, которому в
школе я помог приготовить экзамены и когда он сделал свой дом, не подал
счёт от железной решётки фронта. Проблемы начались с одеждой. Костюма
не имел, мне не нужно было использовать это никога. Так что я должен поку-
пать один себе. И белую рубашку и галстук. Я заметил в большом зеркале ма-
газина моей наклоненной спины, моих отпущеных вен, белых волос моей гру-
ди, моево упавшего живота, моей голой головы. Эта фигура которой я видел
в зерлале, я не забыл в следущих днях. И сравнил меня с теми моего возраста,
которых продолжал видеть, и мне казались те же самые, как сорок лет назад.
Моему приятелю, который был одним из тех, которых всегда дурачил с моей
помолвкой с Мартой, не случилось говорить, что она пришла бы. Может быть,
из за которой никто не связывал меня с сеньорой столицы, конечно жена, от-
личенная от какогото правителя, который жил только один год между нами.
К счастью, потомучто что я произошёл пятнадцать дней помня годы, которые
преследовали меня в моих снах.
Ночью праздника я встретился с неудобством, котором я боялся и это состояло
в том, что я не знал где можно размещать моё тело. В конце концов я садился в
столе куда мы пошли давать немногие, что пошли без пары. Я пил весело виски,
когда я увидел её. Марта шла куда я был. Я встал. Она узнала меня и хотела при-
ветствовать. Красивая как цветы, которые отличали её от всех остальных фигур,
что были вокруг. С её глазами открывая воздух. Остал остановленным на этой
вечности её приближения. Я, должно быть, уронил руки, должно быть, остался
с изумленным лицом. И тогда она прошла рядом меня как всегда было раньше,
как будьто я не виделся. Я не имел успех в том, чтобы кружить вокруг меня, Я
доверен, был, что она поняла что я, и вернулась бы. Но прошёл этот бесконеч-
ный секунд и совсем не случилось ничего. Я вернулся в стол, где для моего
счастья был довольно полный стакан. Мои глаза не могли ориентироваться
на другую сторону,которая не была тем,который глотал Марту.
Я хотел приветствовать её, хотя должно быть вынуждать встречу.Там, она была,
в самом шумном столе; это был центр группы девушек у мальчиков, которые
вертились вокруг её.
Остал как всегда с глазами, принятыми в ней. Но когда я сравнил её с мамальчи-
ками, которые окружали её, я понял, что не было, кто прыгала и пела не могла
быть другой, что её дочь. У меня был градус невероятной глупости.
Я вернулся в мой стол и не говорил с этими только что известными одеты как
пингвины. Когда я захотел спомнить, салон был почти пустой и в моём столе
не кого не было. Я пропустился, как я смог ища выход. В столе рядом той, у ко-
торой был торт и где была всю ночь чествуемая пара, была одинoка, печальная
женщина, что мне показалась семейная. Она имела формы, стертые полнотой.
Под столом видел что сняла один туфль. Прошёл мимо неё, и её, я признал гла-
за. Это была Марта. С двойным подвородком попугая. Она улыбнулась, может
быть, помня мои глупые годы обожания. Поэтому я задержался недалеко от неё
и смотрел на её с бестыдством, как никогда этого не было. Не было ничего в ней
что противило время. И я, который за ней лгал приятелям, который имел в мень-
ше девушек, которые принимали меня, и которые бесконечными ночами одино-
чества я признавал, что только с нею я связал бы, мою жизнь.
Я ушёл с праздника и ждал, её, с другой стороны улицы. Деревья, автомобили
и звуки вертелись на самых себе в ясности рассвета. Она вышла одинокой и по
дороге обслуживала свою сумку, откуда она достала что-то, что жала в кулаке.
Она проходила затруднительно, как пьяная, или как старуха.Старая пьяница, с
лицом сухой земли и улыбкой пореза плохо начала.Я накинулся на ней, когда
она пошла открывать двери атомобиля. Она узнала меня. Но не было времени
для слов. Обнял её и погрузил снизу доверха, один, глубокий и удовольствен-
ный удар.
Оба стояли, она смотрела вверх а я, был погружон зглядом тёмном синим
небом.
Traducción: María Cristina Kirichenko
María Cristina Kirichenko nació en Salto, Uruguay, en 1951. Hija de padre ucraniano, vivió en Ucrania desde 1956 a 1965. Realizó sus estudios en Uruguay. Fue invitada por la embajada de Rusia en Uruguay al encuentro de descendientes realizado en Moscú.